Интервью | Комик-Трест

© Театральное товарищество «Комик-Трест», 2019.

Дизайн сайта разработан создателем театра «Комик-Трест» Вадимом Фиссоном и бережно сохранен

Интервью

ЖИЛАЯ СРЕДА июнь 2004 г.


Сергей ВОРОНИН  

Наталия и Вадим Фиссоны: три часа смеха, три дома, один театр

Пьеса в одном действии.

Место действия – кухня, все сидят, иногда выпивают чай, фотограф периодически вспыхивает вспышкой, журналист сидит тихо и чиркает в блокноте ручкой.

     Вадим: Чай будете? Настоящий русский чай мы купили в Париже (достает жестяную банку с надписью «Кузьмичевъ, осн. в 1867 году»). Вам какой стакан – побольше, поменьше? Почему-то большинство стаканов делается с надписью Boss. Одни боссы у нас, видимо. (фотографу достается пол-литровая кружка с этой надписью)
     Наталия: Вадим, надо рассказать про ремонт.
     Вадим: Надо. С чего начнем? Первый раз сюда пришли – огромная советская коммуналка, стены в зеленую краску выкрашены, и кладовки, кладовки, и в каждой кладовке человек спит…
     Вадим: А то и нескольку человек. И в ванной кто-то дремлет. Здесь же недалеко Некрасовский рынок, так что жильцов всегда хватало. А деньги, знаете, где прятали? В кирпичной кладке, кирпич вынимали, туда деньжата и снова кирпичом прикрывали. Мы таких «вынутых кирпичей» потом много нашли…
     Наталия: Квартиру эту мы купили в августе 1998 году. Приходим в агентство и говорим: «Берем», у них шок, вокруг кризис, как это слово? - дефолт, все от сделок отказываются, а тут мы, покупатели, перед нами чуть ли не расшаркиваются, милости просим…
     Вадим: …коньячок подносят, дорогие, уважаемые, чего изволите.
     Наталия: Но все началось совсем не с этого. Мы захотели продать квартиру, где жили, нашли покупателей, начали оформлять документы. И вот я получаю какую-то очередную справку, - форму девять, что ли? - смотрю, а там внизу маленькая приписочка. Что, спрашиваю, это такое, зачем лишние буквы написали? А мне говорят: все правильно, ваш дом переводится в аварийный фонд и квартиру свою вы не продать, не обменять не можете.
     Вадим: Там перекрытия прогнили. Стена  покосилась, и соседская ванна могла в любой момент упасть нам на голову.
     Наталия: Соседям даже мыться запретили.
     Вадим: Но они, гады, все равно, тайком мылись, а могло бы случиться непоправимое. Получился бы этакий гамбургер с прослойкой…
     Наталия: А мы уже начали готовиться к переезду, гномов в коробки уложили, друзья нас предупреждали: не делаете этого, могут обидеться. Так они два года в коробках и пролежали. Гномы.
     Вадим: А вы их видели?
     Журналист: Угу. (потупив взор) Откуда столько?
     Вадим: Первого я из Чехословакии привез, а потом… Стали дарить, с гастролей привозил, сколько их теперь - не скажу, идет неконтролируемый процесс соития, размножения.
     Наталия: Надо про ремонт, Вадим.
     Вадим: Надо. Начали капитально наш дом ремонтировать. Причем без расселения. Балки менять, стену выравнивать.
     Наталия: Жить в таких условиях было невозможно. Иду я однажды и встречаю пожилого еврея-юриста. «Пишите срочно письмо в Смольный», - говорит он. Я написала, потом в течение дня собирала подписи наших знаменитостей. Солидное такое письмо получилось, подписали Френдлих, Петров, Боярский, Сенчина, Щеглов.
     Вадим: Пользуясь связями мы выцыганили у города квартиру.
     Наталия: Хорошую, только-только после ремонта, но на третьем этаже. А это нас совсем не устраивало. Продали ту и купили эту.
     Наталия: Пришел в эту зеленую квартиру Щеглов, говорит: надо архитектора. Пришел архитектор и говорит: здесь нужно много переделывать.
     Вадим: С этим нельзя было не согласиться.
     Наталия: Сколько будет стоить? Сколько?! Это с материалами, мебелью? Оказалось, без. Не-е, спасибо, не надо архитектора. Друзья стали приносить журналы, целые стопки. Да все ж уже придумано, вот комнатка как у нас, мебель, гипрок…
     Вадим: Ты такое умное слово знаешь?
     Наталия: Я ж этим занималась… Все уже придумано, расписано, что сюда налепить, что туда поставить, смотри в журнал и делай. И началось. Строители: у вас стены кривые. Кривые? Да, кривые. Будем выравнивать? А сколько будет стоить? Да вроде и не такие уж и кривые, здесь кухня встанет – не видно будет, здесь тень подает, а вот эта – да вот эта уж точно кривая. Сколько будет стоить? Пойдет, выравниваем! А вот эту стену хотелось бы вообще убрать. Сколько? А если не всю целиком, а так, частично, арку сделать? Сколько? Значительно дешевле, делаем арку! Экономность - важная черта истинной петербурженки.
     Вадим: Хотите дам совет новым русским, как обои хорошо поклеить на кривые стены? Не надо никакого гипрока. На золотые нити, как в косметологии, никаких морщин на обоях не появится.
     Наталия: Вы просто не заметили, у нас в каждой комнате минимум три вида обоев. Я в магазин пришла: вот то, что надо и очень недорогие, мне, говорю, шесть рулонов, пожалуйста. Как всего три? М-м-м, хорошо, тогда вот этих три, они практически не отличаются. Только два осталось? Тогда вот этих, похожих, давайте на всякий случай тоже два рулона. Так необходимое количество и набралось.
     Вадим: Так и возникает творчество - в отсутствие чего-то, когда есть ограничение. Чем меньше денег, тем интереснее получается. Много денег, пошел в магазин, купил что понравилось, и все, а вот когда покупаешь на распродажах в «Адаманте» или «Белорусских обоях», сразу же дух творчества просыпается.
     Наталия: У нас есть знакомые, они ждут, когда их дом построят. Так они уже столько обоев купили, что их хватит на две квартиры.
     Вадим: Можно купить дорогие немецкие, они десять лет прослужат, а наши отечественные – два-три года и надо менять, не успеют надоесть.
     Наталия: Но нам наши еще не надоели. Мы их редко видим.
     Вадим: Очень редко. В прошлом году нас не было восемь месяцев. Однажды  Сладкович (актер «Комик-треста». – Журналист) ехал в метро, подбегает к нему разъяренная женщина, чуть ли не с кулаками: как же вы можете! На спектакль к вам не попасть, постоянно где-то ездите, не стыдно? После этого мы поняли, что нужно чаще бывать на дома, тем более новый спектакль «Антоний и Клеопатра»…
     Наталия: Вадим, надо о ремонте рассказывать.
     Вадим: Надо, а хотите выпить? (Журналист и фотограф нечленораздельно что-то бурчат.) Мы тут такую штуку привезли, только бутылку потом покажу. (Наливает в рюмки желтую жидкость, виден краешек этикетки.)
     Журналист (скромно): Надеюсь, 80 означает год, а не градусы.
     Вадим (улыбаясь из-под усов): Пробуйте.
     Все выпивают, журналист морщится, тянется рукой к большой кружке с надписью Boss, делает два громких глотка.
     Вадим: Это восьмидесятиградусный ром. Отличная вещь. Когда много водки выпил, чувствуешь, что голова уже не работает, пятьдесят грамм этого рома - и как будто второе дыхание открывается. На полчаса трезвеешь.
     Журналист (грустно): А потом?
     Вадим: Потом крыша слетает полностью.
     Журналист (несколько расслабившись): А мебель вы сами покупали, по магазинам ходили, выбирали?
     Наталия: Кухню заказывали (имеется в виду кухонная мебель. – Журналист). А поскольку был девяносто восьмой год, никто не знал, что сколько стоит, обошлась она нам очень дешево. Они сделали, привезли, «что, - удивились они, - неужели мы такую цену вам называли?» Ага, говорю. Но потом мы у них посудный ящик заказывали, тут они оттянулись по полной программе, видимо, вспомнили, как дешево нам кухня досталась. Ящик привезли, а полку забыли. Я: а где полка? Они: А разве была полка? Я: Была. Хорошо, сделаем. Может, ящик заберете, привезете с полкой? Не волнуйтесь, мы ее и так сделаем, и вам завезем. Прошло полтора года, может, они и звонили, да нас дома не было … Вообще эта кухня началась с холодильника. Пришли мы в магазин с нашим директором, смотрим: два холодильника – один желтый, другой синий. Она купила желтый, а я синий. Так кухня у нас и стала – синей. Потом появились синие бутылочки – что-то мы покупали, что-то друзья приносили.
     Журналист: Но здесь вы, наверное, проводите времени меньше, чем на Васильевском (там находится репетиционный зал)?
     Вадим: Можно сказать, у нас даже не два дома, а три. База на Васильевском и машина. Наталия, кстати, прекрасный шофер, знает все дороги Европы. Однажды потеряла свои документы и заговорила итальянских пограничников, так что нас пропустили. Это было нужно видеть. Наталья им четыре паспорта дает, а в машине едет пять человек, и наши буклеты, афиши сует им: мы артисты, едем на гастроли, очень любим вашу страну, театр и т.п.
     Наталия: Они не очень гостеприимно: «Шекспир, си?» Ноу, ноу, Шекспир, Гольдони – си, Карло Гольдони, си. Пропустили. В Италии, кстати, есть улица Фиссони.
     Журналист (пытаясь сообразить, кто такой Гольдони, не написал ли он пьесу «Слуга двух господ», которая в киноверсии превратилась в «Труфальдино из Бергамо»): А что раньше было в доме на Васильевском?
     Вадим: В нем, между прочим, Мандельштам жил. А до нас прачечная, фитнес-центр, но не такой современный, как сейчас делают. Тоже хорошие люди помогли нам его получить. Был в свое время такой глава василеостровской администрации Голубев, попали к нему на прием, принесли ему вырезки из газет, журналов, где про нас хорошо написано. Вот, говорим, а репетировать нам негде, дайте какое-нибудь помещение.
     Наталия: Боже, - говорит он, - столько людей ничего не делают, а мы им помогаем, а вы, удивительно, в такое время живете театром.
     Вадим: И дал. Друзья, знакомые не верят, что без взяток, без связей. Просто так. Русский человек самый приветливый и самый добрый. Любовь русского человека – она как кетчуп в бутылке: чтобы вылить, его надо долго и сильно трясти, но если уж полилось, то сразу же много.
     Наталия: Здание было не в самом лучшем состоянии. Мы пытались своими силами сделать, пока у нас одного актера трубой не придавило. И опять пришел добрый человек и дал нам свою бригаду рабочих. Это нам раз плюнуть, - сказала бригада, до этого они завод этому доброму человеку построили. 
     Журналист: Теперь вы играете в Ленсовета, а что происходит со старой сценой в Первой Пятилетке.
     Вадим:  Самое странное, все знают, что дом идет под снос. А вот когда мы оттуда съезжали, вдруг там ремонт начался, стены делают, красят, штукатурят.
     Наталия: Наверное, об этом не надо.
     Вадим: Не буду.
     Наталия: У нас сложились очень хорошие отношения с руководством ДК им. Ленсовета. Там же знаете, зрительный зал закрыли, а сцену нет, и мы посадили зрителей прямо на сцену.
     Вадим: Будут делать ремонт: там немножко балки подгнили.
     Наталия: Может, об этом не надо?
     Вадим: Я и говорю: ремонт будут делать.
     Журналист: Что-то много ремонта получается. Спасибо.
     Наталия: Да не за что. Заходите. (в коридоре) Как видите, ремонт мы еще не закончили. И приходите к нам на спектакли. Отдохнуть от ремонтов.

Занавес. Все выходят на поклон, держась за руки.